Статьи о билингвизме

Поздний билингвизм — сложно, но достижимо

Мы поговорили с Анна Чедия Сандермоен, основательницей издательства Sandermoen Publishing. Анна переехала из России в Швейцарию, когда ее дочери было 9 лет и она знала только русский язык. Сейчас ей уже 16 лет и она свободно говорит еще на трех языках.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о себе и семье. Как ваша дочь отнеслась к новой обстановке после переезда в Швейцарию? Ведь она владела только русским языком, а ей было уже 9 лет. Сложно ли было погрузиться сразу в несколько новых языков?

— Да, я переехала с дочкой в Швейцарию 7 лет назад. Тогда она закончила в Москве 2 класс и не знала ни одного языка кроме русского. В Швейцарии она с нуля учила немецкий, английский и швейцарский диалект.

С мужем, к которому мы переехали жить в Швейцарию, мы общались по-английски, поэтому перед моей 9-летней дочкой самой первой задачей было начать говорить по-английски. Конечно, поначалу было сложно. Я была как буфер между мужем и дочерью.

Но нам быстро стало ясно, что для того, чтобы она начала говорить, ей просто нужно побольше времени проводить именно со своим отчимом. Он часто ходил с ней по магазинам, на детские площадки, ходил покупать ей сладости. Она знала, что с ним можно говорить только по-английски, и она быстро нахваталась слов.

Хромала только грамматика. Тогда я нашла педагога, который приходил к нам в качестве репетитора пару раз в неделю на протяжении полугода и в игровой форме объяснял ей, как правильно расставлять слова в английских предложениях. Дочка очень быстро все это освоила. Потом она просто «влилась» в языковую атмосферу, ведь мы дома с мужем говорим только по-английски.

Параллельно в начальной школе, куда она начала ходить, ее, как и всех иностранных детей, отправили в интеграционный класс, где опытный педагог немецкого языка учит детей-иностранцев официальному варианту немецкого языка (Hochdeutsch).

Я была на нескольких уроках и увидела, как профессионально и бережно организован процесс. Поначалу дочь проводила на этих уроках 99% учебного времени, а 1% в своем обычном классе, а потом месяц за месяцем соотношение корректировалось так, что дочь все больше времени проводила на обычных занятиях, которые проводились по обычной школьной программе на немецком языке.

Через 2,5 года дочке отменили занятия немецким как иностранным, отметив, что ее уровень полностью соответствует уровню носителей языка. В итоге ей даже рекомендовали продолжить обучение в гимназии, что для Швейцарии самый высокий уровень.

При этом общего для всех детей-иностранцев количества часов немецкого языка нет, адаптация каждого ребенка проходит индивидуально.

Швейцарский диалект дочь освоила полностью самостоятельно. Он усвоился естественным образом, потому что местные дети и подростки говорят на нем. Но чтобы это произошло, мы сознательно отдали ее в местную школу, а не в интернациональную. Мы также записывали ее в местные кружки и секции разных дополнительных занятий: вокал, мюзикл, цирк, спорт. Все это сыграло значительную роль для интеграции в местную жизнь и осваивание диалекта.

Сейчас ей 16 лет, она говорит на английском, немецком и швейцарском диалекте также хорошо, как и на русском. Она учится в гимназии, где также изучает французский и итальянский языки.


Мой муж норвежец и большая часть нашей новой семьи тоже норвежцы, поэтому дочка также неплохо понимает и норвежский. И при необходимости, я уверена, могла бы говорить и на нем. С ней примерно полгода даже работал преподаватель норвежского — и она знает основы грамматики.

— То есть сложностей в адаптации к многоязычию вы не заметили?

— Благодаря вышеперечисленным усилиям всё прошло гладко. Это же четко продуманный план и ежедневный труд. Вообще мы живем в супер интернациональной среде, это и дает свои плоды. Раньше для меня это было чем-то из области фантастики, но такой, о которой я мечтала с детства сама. Помню, что когда дочь была совсем маленькой, я часто рассказывала ей о том, что на свете существует много разных языков, стран, культур. Я рассказывала и читала ей сказки и стихи об этом.

Мне нравилось учить ее русским словам и выражениям, работать над произношением звуков. Все это, конечно, я делала весело — в режиме игры. С детьми важно играть, делать все задорно. Их нельзя заставлять, с ними можно и нужно только играть. Мне кажется, благодаря этому она полюбила языки также, как и я.

Когда дочь подросла, я постоянно обращала ее внимание на связь тех или иных слов в разных языках. Мы любим обсуждать этимологию, откуда какое слово взялось, догадываться и строить предположения... Это всегда очень увлекательно и познавательно, а часто и ужасно смешно: как раз то, что любят дети.

Например, я запомнила, как мы с дочкой однажды обсуждали, откуда взялось слово «медведь». Я ей объясняла, что есть версия, что медведь — это тот зверь, который ведает, где найти мед. А потом я ее спросила, откуда происходит слово «сова», она ответила: от слова «совесть». Я спросила, почему она так думает? «Потому что когда хочется конфету, совесть, как сова, летает вокруг и ухает», — уверенно ответила дочь.

У нас дома в России в детской библиотеке помимо книг на русском всегда было много книг на других языках. Я считаю, что даже если книги стоят на полках без применения, от них есть толк. Ребенок растет в окружении книг, в атмосфере разнообразия знаний. Он непроизвольно запоминает вид обложек и запоминает знаки и символы на корешках книг с полок. Это очень важные образы.

Я сама родилась и провела часть детства в Средней Азии, поэтому у нас дома были книги не только на английском языке, но даже на таджикском и киргизском языках.

Дочке с сызмальства нравилась такая игра: она приносила мне книгу на английском языке и просила меня ее ей читать. Мы тогда жили еще в абсолютно русскоязычной среде. И дочь, конечно, ничего не понимала, но почему-то ей нравилось слушать, как я ей читаю на английском. И она слушала. Зато потом, когда она была уже вынуждена говорить по-английски, это произошло, как мне кажется, быстрее, чем могло бы.

— Какими языками владеет ваш муж?

— Он свободно говорит и читает лекции на 5 языках (норвежский, английский, шведский, датский и немецкий). Но у них, у жителей таких небольших стран, как Норвегия, владение многими иностранными языками с самого детства — это скорее норма, чем исключение.

Для моего мужа родной язык — норвежский. Но английским он владеет как родным лет с десяти. В Норвегии английским, немецким, шведским и датским языками на том или ином уровне владеют практически все жители. Это объясняется тем, что маленькая страна находится в постоянном торговом взаимодействии со всеми близлежащими странами. Почти любая семья тем или иным образом экономически связана с другой страной и знания языков просто не избежать.

— А сколько языков знаете вы?

— Поскольку у меня издательский бизнес в Швейцарии (такая же ситуация, как и в Норвегии), я обязана владеть как минимум тремя языками. Поэтому тот факт, что моя дочь за 8 лет жизни здесь выучила уже три языка, неудивителен.

Хотя каких-то лет 10 назад я бы не поверила, что такое возможно! Почти все, кто вырос в моноязычном пространстве, имеют другой образ мыслей. И то изучение иностранного языка, которое было обязательным в советских школах, было очень далеко от настоящего знания языка.

И я это поняла, когда впервые в 90-е оказалась в США. Те годы, которые я посвятила изучению английского языка на курсах переводчиков при «Интуристе СССР», не дали мне почти ничего: я могла рассказать по-английски только о Кремле, я прекрасно знала грамматику английского, но говорить на обычные темы, вести диалог и понимать его я не могла.

Кроме того, я понимаю, сколько страхов и комплексов у меня сформировалось и накопилось благодаря советской педагогике. Говоря на иностранном языке, я ужасно боюсь сделать ошибку, мне кажется, что у меня жуткое произношение, и я стесняюсь своего акцента.

При этом я наблюдаю и за мужем, и за нашими иностранными коллегами: никто не стесняется и не боится говорить на куче разных языков, никто ни к кому не цепляется за ошибки, все говорят и пишут, как могут. Тут нет атмосферы перфекционизма, наоборот все поддерживают друг друга.

Мы все говорим с акцентом, и никто не придает этому никакого значения. У нас с дочкой русский акцент, у мужа — скандинавский.

У мужа двое взрослых детей от прошлого брака, и они тоже выбрали интернациональный образ жизни. Его дочка София выросла в Дании (ее мать датчанка), у нее два родных языка: датский и норвежский. Сейчас она живет в США, замужем за американцем, дома они говорят по-английски.

Сын мужа, Джонас, тоже изначально норвежец и датчанин, живет рядом с нами в Швейцарии, он женат на швейцарке болгарского происхождения. У нее тоже два родных языка: болгарский и французский. Дома они говорят по-английски. Мы с мужем и дочкой тоже дома говорим по-английски.

Таким образом, у нас у всех в семье один общий язык — английский. При этом мы живем в немецкоговорящей части Швейцарии, где официальный язык хохдойч (официальный вариант немецкого), но по факту местные люди говорят на швейцарском диалекте, который мы все вынуждены понимать.

— Вы как-то специально работаете над сохранением русского языка с дочкой?

— Нам с дочкой в такой атмосфере сохранять русский язык даже приятно и весело. Есть что-то магическое в том, чтобы иногда в него полностью уходить. Никто нас не понимает, мы можем обсуждать что угодно.

У нас с ней с ее детства сложились очень теплые и веселые отношения. И хоть ей уже 16, мы любим повеселиться, повозиться, почитать, посмотреть фильмы на русском, похохотать, пошутить, поболтать о том о сем. А для нас это возможно только на русском.

Мне самой интересно сохранять и поддерживать свой русский, я его постоянно обогащаю то чтением, то общением с друзьями и коллегами. И мне кажется, мой живой интерес к чему бы то ни было автоматически передается и дочке. Энтузиазм заразителен, и, возможно, в этом и есть основной секрет того, что принято называть «воспитанием».

— Расскажите о вашем издательстве, как вы пришли к такой идее? Как оно работает? Какие книги вы издаёте?

— Мое книжное издательство — это закономерный результат всего моего жизненного пути. Но, пожалуй, самая яркая история, связанная с моментом, когда я решила, что я на верном пути, произошла со мной в Норвегии в 2016 году. Тогда муж впервые привез меня туда, чтобы познакомить со своей семьей.

Когда я рассказала эту историю в соцсетях, она моментально стала вирусной и принесла большую популярность издательству Sandermoen Publishing. Мы с мужем были очень удивлены таким эффектом. Но мы также поняли, что это то, что людям важно, нужно и ценно. Приятно получать подтверждение, что твое дело так важно людям!

Прочитать саму историю можно здесь >>



Мое издательство работало и раньше, мы специализировались на деловой литературе. Но после этой истории я решила расширить свою деятельность и начать издавать книги о жизни простых людей. В год в рамках этого жанра у нас выходит около пяти новинок.

Первой книгой вышла книга моего мужа Шетила Сандермоена «Моя русская жена». Книга была написана на английском языке и переведена еще на три: русский, немецкий и французский. Мы решили сделать книгу двуязычной. Она о разнице культур и о том, как уживаться в одной семье, когда у вас не только разные родные языки, но и базовые ценности, стереотипы, жизненные бэкграунды. Мы оба с мужем обычные люди, никакие не герои и не знаменитости, но эта книга оказалась людям интересной, потому что благодаря глобализации международных браков все больше и больше, а проблемы у всех примерно одни и те же.

Также у нас вышла книга Аллы Баркан «Эмиграция энной волны. Женские истории». Алла Баркан, как и почти все наши авторы, эмигрантка Много лет она практикует в качестве психолога с женщинами в эмиграции, об этом ее сборник историй. В них на жизненных примерах описываются типичные проблемы, с которыми сталкиваются эмигрантки. И их реакция на ситуации. Автор проводит анализ, предлагая свое как профессиональное, так и личное видение.

У нас есть и серия детских книг Марии Хайнц «Веселые истории про Сашу» — это рассказ мамы от лица своего сына-билингва о его жизни. Мария специалист по позитивной психологии, живет в Германии, ее муж немец, у них трое детей. Она мастер находить позитив в жизненной рутине, а все родители знают, как это важно в процессе воспитания детей. Оказывается, этому можно учиться! Книги Марии рассчитаны на семейное чтение, и они написаны на русском.


У нас параллельно издается немало книг по бизнесу, но сейчас я рассказываю о других, о книгах обычных людей об обычной жизни.

В данный момент у нас в работе еще 4 новых книги:

  1. Юлия Смоленская «Мой швейцарский муж», рассказ москвички о знакомстве со швейцарцем, как она мечтала о семье, как они встретились, как все развивалось, как она переехала с дочкой в Швейцарию, как поженились, какие были проблемы и как они их решали.
  2. Юлиан Беттер «Я был ребенком в ГУЛАГе», перевод с польского на русский. Книга также была издана в Швеции на шведском. О детской психологии, о воспитании, о разнице культур.
  3. Михаил Казачков о его 15-летнем заключении в Советском ГУЛАГе в качестве политзаключённого. Он был последним политзаключённым в России, сейчас живет в США.
  4. Людмила Зотова «Как вырастить билингва и не сойти с ума». Это живой опыт мамы, проживающий во Франции на границе со Швейцарией, с советами и рекомендациями, рассказ о своих ошибках и победах.

Все эти книги автобиографичны.


Беседовала Юлия Голубева
Фото предоставлены Анной.


Подробнее о книгах на сайте издательства: sandermoenpublishing.com/collections/new-books

Страничка Анны Сандермоен в Instagram: instagram.com/sandermoenanna/

Страничка Анны Сандермоен в Facebook: facebook.com/nura.chedia

Страничка издательства Sandermoen Publishing в Instagram: instagram.com/sandermoenpublishing/


Похожие материалы:

  1. Три языка в Коста-Рике: опыт русского логопеда
  2. Что такое «русская школа» за границей и каково это — создать одну из них
  3. Билингвальные дети — это отдельная группа детей